|
|
|
Часть 1: Консциентальные войны ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ КАК ПРОБЛЕМА КУЛЬТУРЫ И ЦИВИЛИЗАЦИИ В этой работе делается попытка раскрыть некоторые чисто культурные аспекты феномена ядерного оружия. Здесь ничего не будет говориться об острейшей необходимости сохранения российского ядерного оружия, о недопустимости для России одностороннего ядерного разоружения, вольного или невольного. Во-первых, потому что это представляется достаточно очевидным, а во-вторых, потому что об этом значительно лучше могут сказать и говорят специалисты. Автор же, будучи гуманитарием, пытается посмотреть на предмет с точки зрения историка и теоретика культуры. О ядерном оружии постоянно говорят как о подлинном чуде мировой науки и техники ХХ века, и это справедливо. Очень много говорится и о его влиянии на политику, экономику, дипломатию. Однако, непредвзятому наблюдателю совершенно ясно, что ядерное оружие является, как это ни странно и непривычно звучит, и мощнейшим фактором культуры ХХ столетия. Тема ядерной войны, ее угрозы, ее последствий, ее предотвращения стала весьма популярной в мировой литературе и кинематографе, а фигура физика-ядерщика то и дело выступает в виде героя или антигероя. И здесь нет места для разделения литературы и кинематографа на "высокие" и "низкие" жанры. Пуристы, признающие только классику, могут морщить нос сколько угодно - реальность эстетического сознания эпохи едина, и так называемая "научная фантастика", пусть даже и в дешевых изданиях с мягкими обложками, давно стала неотъемлемой частью общего культурного процесса. 1. Первое, что бросается в глаза при взгляде любого человека (неважно, специалиста или профана) на ядерное оружие - это его мощь. Причем ядерное оружие выполняет в современной культуре совершенно специфическую функцию. Это не просто мощь - это сверхмощь. Это не просто сила - это сверхсила. И поскольку всякая сила и мощь сопряжены с опасностью, то ядерное оружие это не просто опасность - это сверхопасность. Сила, мощь и умение держать в узде связанную с ними опасность дают власть. Поэтому ядерное оружие также неотъемлемым образом связано с властью, с политическим сознанием эпохи. И это не просто власть - это сверхвласть, власть над миром. Владение ядерным оружием изначально связано с претензиями на участие в мировом дележе власти на самом верхнем уровне. Если вспомнить о тех мотивах, которые заставляли Оппенгеймера и его коллег во что бы то ни стало опередить гитлеровскую Германию, а чуть позже - советских ядерщиков прикладывать невероятные усилия с целью добиться ядерного паритета с Америкой, становится ясным, что монополия на владение ядерным оружием однозначно связывалась с монополией на власть над миром. Ясно и то, что участие страны в системе глобального равновесия ядерных вооружений и сегодня непосредственно связывается с ее участием в системе глобального разделения власти. Эта "запределивающая" функция ядерного оружия определяет его совершенно своеобразную роль в культуре. С одной стороны, это символ, принадлежащий всецело миру идей и как таковой действительно способный отождествляться с беспредельностью абсолюта (сверхсила, сверхопасность, сверхвласть). Ведь мы же знаем, что в реальной жизни ничего "сверх..." не бывает, реальность всегда имеет свои совершенно четкие пределы и ограничения. А поскольку ядерное оружие, прежде всего, обозначает собой некую беспредельность, оно и принадлежит миру идей. С другой стороны, ядерное оружие столь же всецело принадлежит и миру реальных вещей. Оно существует "на самом деле", в обращении с ним существует масса чисто технических тонкостей, не учитывать которые нельзя (профессионалы знают об этом лучше других). Для создания и сохранения этого оружия предназначены специально сформированные мощнейшие социальные структуры. С ядерным оружием реально, а не в идеальной действительности связана повседневная жизнь миллионов людей. Таким образом, мы видим, что ядерное оружие связывает собой два совершенно разных и в чем-то даже противоположных мира - мир символов, абсолютных идей и мир реальных вещей. Но это влечет за собой ряд важных следствий. Вспомним, как убедительно показывал отец Павел Флоренский то, что мир идей и мир вещей, мир горний и мир дольний связываются воедино лишь в культе и предметах культа. Лишь в предметах, связанных с тем или иным религиозным служением, достигает максимального напряжения и одновременно снимается изначальная противопоставленность "идеального" и "вещного". И отвернуться от вопроса, предметом какого культа является ядерное оружие, по-видимому, невозможно. 2. Мы вышли на религиозную проблематику не случайно. Тема ядерного оружия с самого начала (с Хиросимы и Нагасаки) неразрывно связана с темой конца света, Страшного Суда. Свидетельства трагедии японского народа, киносъемки испытаний в атмосфере, простые расчеты поражающей способности однозначно показывают ядерное оружие как поистине орудие Божьего гнева. Культурная и смысловая напряженность того факта, что это орудие оказалось в слабых человеческих руках, видимо, осознается всеми без исключения. Значительная часть всей политической, научно-популярной, публицистической литературы, связанной с ядерным оружием, посвящена тому, как, имея ядерное оружие, тем не менее, избежать связанного с ним конца света. Более того, ядерное оружие с полным основанием рассматривается как важнейшее средство сохранения мира, защита человечества от взаимного истребления в многочисленным глобальных и региональных конфликтах с применением обычного оружия. С владением конкретными возможностями так или иначе держать в узде испепеляющую мощь ядерного оружия и даже использовать его в благих целях неразрывно связан профессионализм политиков, военных, создателей ядерного оружия. Ядерное оружие уже создано человечеством, и сегодня не существует реалистичных средств и способов его уничтожения одновременно у всех владеющих им сторон. Нельзя отнять у человечества и знание ядерных технологий, само знание того, что ядерное оружие возможно как таковое, что его возможно сделать человеческими руками за ограниченные сроки. В этих условиях отнять у человечества надежду, что профессионалы и политики могут держать это оружие под контролем, вряд ли возможно и вряд ли разумно. На пересечении "божественного" и "человеческого" в судьбе ядерного оружия возникает еще один пучок проблем. Ведь если с ядерным оружием действительно связан самый настоящий ("во плоти") конец света, говорить о том, что это событие можно предотвратить с помощью тех или иных политических или технических ухищрений, просто смешно. Для верующего человека, понимающего Писание не литературно-метафорически, а буквально, вопроса о том, будет ли конец света, не стоит. Конечно же, будет. Конечно же, Страшный Суд ожидает нас всех. Иначе и быть не может. Писание предсказывает это совершенно однозначно. И в связи с темой нашего рассуждения вопрос может стоять лишь о том, в какой мере будет связано ядерное оружие с этим безусловно грядущим концом света. Быть может, этой связи в действительности не существует, и тогда усилия по предотвращению ядерной катастрофы, по нераспространению ядерного оружия, повышению его безопасности в самом деле являются не напрасными, а высокоморальными и глубоко осмысленными. Впрочем, по большому счету вопрос о характере этой связи для нас закрыт, однозначно решить его в ту или иную сторону мы просто не в состоянии. Ясно, однако, следующее. При всей важности технических и политических аспектов, не от них будет в конечном счете зависеть судьба ядерного оружия как важнейшего, несущего в себе одновременно жизнь и смерть, компонента нашей цивилизации. Если проблема ядерного оружия не будет поставлена как важнейшая религиозно-нравственная проблема, говорить о пользе занятий "железками" уже не придется. В этом отношении имеющийся опыт осмысления проблемы на уровне в принципе верных, но очень плоских рассуждений о том, что "всякое убийство аморально, значит массовое убийство очень аморально", представляется совершенно недостаточным. Попытки решить проблему ядерного оружия одними "внешними" средствами, помимо внутреннего самосовершенствования человека, распоряжающегося этим оружием и создающего его, помимо огромного опыта аскетического самостроительства, "различения духов", ведения "брани духовной", представляются по меньшей мере несерьезными. 3. Ядерное оружие, быть может, нагляднее, чем другие отрасли техники, показало пределы научно-технического, инженерного подхода в человеческом мышлении и практике. Оно делается людьми, но контроль за всеми последствиями его существования и возможного применения находится, по существу, во многом уже за границей человеческих возможностей. Не менее наглядно эта ограниченность видна на примере сопряженной отрасли - ядерной энергетики. До сих пор не имеет кардинального решения проблема радиоактивных отходов. Множество проблем встает на этапе вывода энергоблоков из эксплуатации после отработки ими своего ресурса. Крупнейшие технические системы создавались вне принципиальной постановки вопроса об их "смерти", конце функционирования. Сходные проблемы мы видим сегодня, когда разборка ядерного оружия из регулярно проводимой штатной и достаточно отработанной операции в какой-то момент по мановению руки политиков стала очередной массовой кампанией. В общем и целом, научно-техническое мышление XIX-XX веков кардинально не решило проблему последствий масштабных научно-технических нововведений. Безусловно, когда мы сегодня уже имеем все эти острейшие проблемы в виде "наследства" от прошлых поколений ученых, инженеров и политиков, самым очевидным является поиск их решения на пути дальнейшего совершенствования технических систем. Но не может не встать вопроса о какой-то принципиальной и очень глубинной дефектности того способа мышления и действия, который порождает все эти колоссальные затруднения, каждый раз ставящие человечество прямо-таки на грань гибели. Ведь понятно, что со словом "ядерное" связана лишь малая часть грозных проблем развития цивилизации по технологическому пути. Нельзя не вспомнить в этой связи об экологическом подходе. В своих претензиях на тотальность он, конечно же, является порождением того самого научно-технического подхода, против последствий деятельности которого он сегодня пытается выступать. Однако мыслительные средства экологического подхода опять же принадлежат к миру науки и техники, только в качестве объекта приложения этих средств на этот раз выступают не отдельные системы человеческой практики, а жизнь на планете в целом. Так что отличие "зеленых" от яростно критикуемых ими специалистов из мира "технарей" на самом деле чисто идеологическое. Что же это за идеология? К чему стремятся лидеры экологических движений, экологических направлений в науке. Они хотят "предотвратить конец света", который накликали на человечество корыстные и недальновидные ученые, инженеры, политики, хозяйственники. Но для предотвращения конца света у них нет иных средств мышления и действия, кроме все тех же научных и инженерных подходов, которые и завели нас в сегодняшние тупики. Плюс немного мелкой политики, связанной с поисками того, кто лучше заплатит за очередную пропагандистскую кампанию. Экологию в ее сегодняшнем состоянии можно было бы назвать дисциплиной о предотвращении конца света подручными средствами - своего рода прикладной инженерно-политической эсхатологией. Выше мы уже показали, что говорить об этом просто смешно. Вопрос же об истинных возможностях охраны и воспроизводства природы, о безопасности человека и человечества перед лицом безудержного развития технологий, с нашей точки зрения, всерьез еще не поставлен. И он не может быть поставлен без нелицеприятного разговора об общей смене наших цивилизационных ориентаций, о том, что придет на смену заканчивающейся эпохе, начавшейся несколько веков назад западноевропейским Возрождением. 4. Существование ядерного оружия очень рельефно выявляет еще одно важное обстоятельство: кризис государственности современного типа перед лицом глобальных проблем. Сегодня ядерное оружие является важнейшим инструментом поддержания глобальной стабильности и равновесия - через угрозу возмездия, нанесения неприемлемого ущерба. Но это глобальное средство находится в руках отдельных национальных государств, их правительств. Претензии стран - членов "ядерного клуба" на исключительное владение ядерным оружием по большому счету не имеют под собой оснований в области общепризнанной морали, "естественного права" и справедливости. Они основаны лишь на силе. Понятно, что такое положение не может продолжаться вечно. И здесь встает вопрос о том, как сделать так, чтобы неизбежное распространение ядерного оружия сопровождалось передачей соответствующей уровню этого оружия политической культуры. Сегодняшние политические институты, в том числе международные, не предполагают подобных механизмов передачи политической культуры. Война в Ираке убедительно показала, что мировые лидеры в решении этой проблемы делают ставку лишь на силу. Но простой здравый смысл подсказывает, что если уповать только на силу, рано или поздно произойдет осечка. Конец прежнего двухполюсного мира, в котором родилось ядерное оружие и который во многом сам был этим оружием сформирован, ставит нас перед новыми вызовами, порождает новые искушения простого решения сложных проблем. Хотя официальные высказывания руководителей США разноречивы, представляется достаточно вероятным, что Америка возьмет курс на фактическое установление мировой ядерной монополии. На деле это будет означать возникновение в том или ином виде мирового правительства с соответствующей его легитимацией. Хорошо ли это? Автору представляется, что крайне плохо, и прежде всего по соображениям общекультурного порядка. Единая мировая политическая система при наличии современных каналов передачи информации и технологий работы с сознанием не может не образовать предпосылок для тотальной унификации сознания и культуры. Собственно, этот процесс унификации сознания в нашей стране уже начался и происходит в форме его американизации. Всем непредвзятым наблюдателям видно, о чем здесь идет речь. С нашей точки зрения, стабильности мира это повысить не может, совсем наоборот. Ведь многообразие - важнейшее условие выживания. Тем не менее, тревога многих авторов, в частности, принадлежащих к известному Римскому клубу, по поводу недееспособности государств современного типа (а точнее, государств XIX века) перед лицом современных глобальных проблем, остается совершенно реальной. В этом и состоит, с нашей точки зрения, проблемная ситуация. С одной стороны, немыслимым и гибельным для человечества было бы допустить формирование мирового сверхправительства в любой его форме с монополией этого сверхправительства не только на информацию и ресурсы, но и на ядерное оружие и вообще на любое наведение порядка при помощи силы. С другой стороны, опасности распространения ядерного оружия среди национальных государств при низком уровне политической культуры и ответственности не выдуманы, а существуют совершенно реально. В этой "проблемной вилке" совершенно по-новому встает проблема российского патриотизма как действенного упования на то, что возможен третий путь - не тотальная суперимперия с унифицированной культурой (неважно, оформленная под тоталитаризм любого толка или под либеральную демократию "для своих"), но и не микроскопические, политически бессильные и безответственные "удельные княжества" с ядерным оружием на борту. 5. Ядерное оружие существует в одну историческую эпоху с современными средствами массовой информации, и оно неотделимо от них. Это, видимо, первое оружие в истории человечества, о существовании которого потенциальный или реальный противник обязательно должен знать заранее. Иначе это оружие не выполнит свою основную функцию - путем устрашения не предотвратит применение любого оружия, в том числе и ядерного. Секретными здесь могут быть технологические подробности, места дислокации, конкретные оперативно-тактические возможности, но не существование этого оружия как такового, не его поражающая мощь. И здесь мы опять перемещаемся в пространство сознания - как массового сознания, так и сознания политической, научно-технической, военной, гуманитарной элиты. Профессионалы и политики постоянно говорят, что ядерное оружие - это не оружие войны, а оружие мира. И это совершенно справедливо. Но тогда получается, что ядерное оружие - это как бы уже совсем и не оружие, а один из важных элементов современной системной дипломатии, существенное средство давления на партнера по дипломатическому процессу. Конечно же, для того, чтобы эффективно выполнять эту роль, всегда должна сохраняться потенциальная возможность быстрого и четкого применения ядерного оружия именно в качестве оружия. Поэтому так абсурдно звучали высказывания о том, что наши ракеты, мол, уже не нацелены ни на кого. Если ядерное оружие не предназначено для того, чтобы им пугать, и как можно "страшнее" и "всамделишнее", то для чего оно еще может пригодиться? Уж не для того ли, чтобы нанести ядерный удар на самом деле? Так и напрашивается рассматривать всю проблематику, связанную с ядерным оружием, в контексте популярной нынче философской концепции виртуальных реальностей. Виртуальных - то есть в принципе возможных, внутри себя максимально убедительных и захватывающих, но при этом искусственно создаваемых. Таковы, например, компьютерные игры, современная мода, спорт как зрелище или бесконечные телесериалы. Распространенной, например, является точка зрения, что вся война в Персидском заливе делалась исключительно для того, чтобы виртуозная работа телегрупп "Си-Эн-Эн", дополненная возможностями спутниковой связи, обеспечила для американцев гипнотизирующий "эффект присутствия" и тем самым помогла властям США решить ряд своих проблем. Рассуждая подобным образом, легко увидеть, что сегодня само существование ядерного оружия как оружия устрашения неразрывно связано с возможностью управления сознанием при помощи прессы и телевидения. С какого-то момента может оказаться неважным, взрывается ли "это" на самом деле. Будет важным только то, чтобы "это" взрывалось в умах людей - своего собственного населения и противостоящих политиков. Здесь уместно вспомнить, что само появление межконтинентальных ракетных носителей ядерного оружия сопровождалось в США серией массовых психозов и фобий ("Русские идут!.."), для которых, по большому счету, не было реальных оснований. Сходные по типу фобии сейчас пытается вызвать "свободная" пресса по поводу безопасности ядерного оружия и хранения делящихся материалов в России. Таким образом, существование ядерного оружия сегодня выступает как важнейший элемент системы глобального манипулирования общественным сознанием. И достучаться до этого сознания, чтобы в нем отразились, в частности, реальные проблемы, связанные с российским ядерным оружием и российскими национальными интересами, очень и очень сложно. 6. Как мы уже говорили, ядерное оружие лишь тогда будет эффективной компонентой "мира снов", управляющего сознанием, когда оно время от времени будет подтверждать свой "всамделишный" характер. Главное такое подтверждение состоялось полвека назад, в Хиросиме и Нагасаки, и этот грех - применение ядерного оружия по мирному населению в чисто демонстрационных целях - навечно останется на совести политиков США и американского народа. Но массовая гибель людей "для показа" - это не единственная травма, которая была нанесена культурному сознанию современного человека во время американских атомных бомбардировок в Японии. В той мере, в какой ядерное оружие все время сохраняет потенциальную возможность своего применения на деле, оно кардинально меняет само представление о войне, о способах ее ведения, о ее нравственных основаниях. Беззубому псевдогуманистическому сознанию современных пацифистов покажется дикой мысль о том, что те или иные представления о войне - один из фундаментов всякой культуры. Но именно с войной в первую очередь исторически связано возникновение таких реальностей духовной жизни, как честь, доблесть, верность, мужество, патриотизм. Это исторический факт, и никуда от этого не деться. Понятие "Отечества" неотделимо от представлений о его защите - и, если понадобится (а надобность такая возникает то и дело), с оружием в руках. Человек, выходящий на поле брани, вынужден убивать, но и сам он при этом рискует жизнью, и в этом смысле война - дело честное, несмотря на все военные хитрости. Поэтому воин, рискующий своей жизнью ради Отечества, творит личный нравственный подвиг. Он не просто так коптит небо, а совершает, как говорили древние римляне, "деяние" (gestae). Без этого основания любое войско превратилось бы в толпу вооруженных бандитов. С появлением ядерного оружия многое изменилось, и прежде всего то, что война (быть может, окончательно) перешла из категории "деяний" в категорию "технологий". Конечно, без соответствующих технологий, как производственных, так и социально-организационных, война как таковая и раньше была немыслима, но осенью 1945 года, с моей точки зрения, был перейден какой-то очень важный качественный рубеж. Я, в частности, был поражен, прочитав не так давно объемистое исследование о результатах бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, подготовленное в США по горячим следам и вскоре переведенное у нас. Это настоящий "научно-производственный отчет", где проводится систематический анализ поражающих факторов нового оружия и их боевой эффективности - вне какой-либо связи с личным риском для самих аналитиков от возможного применения этого оружия. После сотен формул, графиков и таблиц с трудом вспоминаешь, что объект этих изысканий - живые люди и город, где они жили. Последовательное развитие этой точки зрения на войну мы увидели в Ираке, когда сверхточное оружие и мощные информационные сети позволяют вести войну практически без потерь с нападающей стороны. Таким образом, человечество с помощью технологии разделяется на две половины, из которых одна, численно большая и технологически слабейшая, становится объектом для односторонних манипуляций со стороны другой. Бог знает, является ли такое разделение уже совершившимся и необратимым или мы только на пороге этого. Бог знает, навечно ли война превратилась из поступка в технологию. Очередное рождение духа российского воинства, совершающееся сегодня в "горячих точках" несмотря на все попытки нравственной дискредитации нашей армии и беспомощность высшего руководства, дает нам всем некоторую надежду - если не в актуальной политической реальности, то, по крайней мере, в отдаленной культурной перспективе. 7. Подводя некоторые итоги, можно сказать, что основные культурные и цивилизационные проблемы, связанные с ядерным оружием, нельзя рассматривать вне более широкого контекста взаимоотношений техники и культуры. Ядерное оружие - вид техники, сконцентрировавший на себе целый ряд острейших культурных противоречий нашего времени. Быть может, система взаимного ядерного сдерживания - это первая по-настоящему глобальная техническая инфраструктура. Ядерный взрыв, которым овладел человек, это не просто оружие или даже сверхоружие. Это и не имеющий аналогов исследовательский инструмент, с помощью которого человек может овладевать поистине космическими тайнами вещества. Мощь ядерного взрыва, получаемая как завершение цепочки в общем-то обычных технологических процедур, превосходит все мыслимое. Именно поэтому не может не встать вопрос о конечном смысле этого величайшего научно-технического достижения, о правах человека и человечества на владение этим даром, о том, насколько движение в этом направлении является богоугодным, или, на привычном для большинства атеистическом языке, насколько оно является нравственно оправданным. Эти вопросы, несмотря на свой "общий" характер, не являются ни надуманными, ни чисто риторическими. Ядерное оружие вместе с целым шлейфом окружающих его проблем (куда относятся, в частности, и проблемы ядерной энергетики, отходов и т.д.) наглядно моделирует общую ситуацию, в которой оказалось человечество перед концом Нового времени в результате безудержного развития техники. Пытливый разум бесстрашно вторгается в самые сокровенные тайны природы, не получив должной санкции со стороны Благодати. Отсюда - и принципиальная невозможность продумать до конца все последствия. Отсюда - и нравственная проблематичность ситуации, когда орудие святого дела защиты Отечества и сохранения мира на планете может стать источником колоссальное опасности, причиной гибели природы на родной земле. Глубоко пережить и прочувствовать эту ситуацию является совершенно необходимым. Но гораздо более необходимо - определить новый вектор развития техники в наступающем тысячелетии. Автор совсем не имеет в виду технику только в современном бытовом смысле каких-то "железок" - костылей или протезов, помогающих человеку при его соприкосновении с реальностью. Нет, скорее в смысле аристотелевского "технэ" как всякого искусственного создания человеческих рук, человеческого ума и человеческой совести. Из создавшейся ситуации не выйти путем вечного латания дыр уже известными техническими средствами - в погоне за вчерашним днем. Отказаться от техники совсем, вернувшись к лаптям и телегам, также невозможно, да и не нужно. В чем же состоят новые цели развития техники на основаниях ее близости внутреннему миру человека, природе и небесной Благодати, пока неизвестно. Это еще предстоит понять. Но не понять этого невозможно, мы просто не имеем на это права. Выдвинуть новые цели человеко-, природо- и Богосообразного развития техники - насущная задача сегодняшнего дня. Автор глубоко благодарен В.Столярову, О.Генисаретскому, В.Мохову, И.Жидову, В.Нечипоренко, беседы с которыми помогли ему оформить и изложить собственные интуиции.
Примечания Дмитрий Сладков - начальник бюро по информатизации и связи с общественностью ВНИИЭФ (Арзамас - 16). [В текст] |
|
E-mail: metuniv@dataforce.net |